За гранью мастерских разрядов


За гранью мастерских разрядов

Вряд ли на сегодняшний день у кого-то имеются иллюзии по поводу того, что спорт — это здоровье.

Можно держать себя в хорошей форме, довольствуясь ежедневной утренней зарядкой, парой сотен отжиманий или получасовой пробежкой с плейером в ушах, но вот профессиональные тренировки требуют совсем других усилий. Огромные физические нагрузки являются обратной стороной высоких результатов, и выдержать их способен не всякий организм. Недаром говорят: спортсмены получают такие большие деньги, чтобы потратить их потом на лечение.

Спортсмен, которого бы в жизни обошли травмы, — большая редкость. Футболисты мучаются с коленями, борцы страдают от привычного вывиха плеча и сломанных ушей, спринтеры регулярно проходят курсы лечения от растяжения задней поверхности бедра. Список повреждений в каждом виде спорта можно продолжать довольно долго, причем бывает, что их получение ребром ставит вопрос уже не о возвращении в спорт, а о ведении обычной жизни. Широко известна трагическая история талантливейшей советской гимнастки конца 70-х годов прошлого века Елены Мухиной, которая, выполняя на тренировке сложный элемент, получила травму шейного позвонка и в 19 лет оказалась прикованной к постели. Существуют риски и фатальных несчастных случаев, особенно в контактных видах спорта. Так, всем футбольным болельщикам памятна смерть вратаря Сергея Перхуна после черепно-мозговой травмы в результате игрового столкновения в официальной игре чемпионата России. Несчастья, подобные этим, сотрясают весь мир, и последнее случилась совсем недавно: 13 октября во время хоккейного матча остановилось сердце у игрока омского “Авангарда” Алексея Черепанова.

ГЕНЕТИКА РАССКАЖЕТ ВСЕ

Известие о том, что у 19-летнего парня, выступавшего за профессиональный клуб и задрафтованного “Нью-Йорк Рэйнджерс”, сердце в три раза больше нормы, а селезенка увеличена в пять раз, взорвала спортивно-медицинскую общественность. До сих пор ведутся жаркие споры о том, как такое может быть, чтобы в столь серьезных организациях, кровно заинтересованных в здоровье спортсменов, проглядели такие патологии. Не обошли вниманием эту тему и в Красноярске: именно с нее стартовал круглый стол, посвященный современным направлениям развития спортивной медицины, который состоялся в рамках последнего городского форума.

По словам Нины Виноградовой — директора научно-практического центра спортивной медицины Красспорта (НПЦСМ), в этой сфере, несмотря на все успехи национальных сборных на международной арене, в России имеются большие проблемы. Что говорить, если на огромные пространства страны приходится лишь одна клиника, где есть отделение спортивной и балетной травмы — московский Центральный научно-исследовательский институт травматологии и ортопедии (ЦИТО). Немного и грамотных терапевтов, специализирующихся именно в спорте. В качестве примера можно привести случай с рекордсменкой мира в беге на 400 метров с барьерами Юлией Печенкиной-Носовой, которой перед Олимпиадой в Пекине долго не могли поставить диагноз (читайте “Стадион” за 23 сентября 2008 года). Если говорить о Красноярске, то на его территории помимо НПЦСМ с 1952 года действует краевой врачебно-физкультурный диспансер. Вместе они осуществляют врачебный контроль над красноярскими спортсменами. Однако, по мнению Нины Анатольевны, этого недостаточно.

— В основные задачи спортивной медицины, — рассказывает она, — входят: медико-биологический отбор для занятий видом спорта и допуск к тренировкам на основании оценки здоровья, контроль функционального состояния спортсмена и его коррекция, функциональное восстановление после нагрузок, повышение специальной работоспособности, профилактика и лечение травм и заболеваний, реабилитация после травм и заболеваний, контроль использования спортсменом фармакологических средств. При этом на первом месте должен быть медико-биологический отбор в спорте высших достижений. Спортсмена, достигшего уровня мастера спорта и претендующего на попадание в национальную сборную, необходимо тестировать на готовность к экстремальным нагрузкам — вплоть до генетического уровня.

Красноярский НПЦСМ в своем составе имеет два подразделения — научное и консультативно-диагностическое. В проекте — создание спортивно-оздоровительного реабилитационного центра. Пока же вся проблема — в нехватке площадей и специалистов. Нина Анатольевна считает, что к работе нужно привлекать молодежь, и ставку делает именно на молодые кадры. Сейчас в ее команде воспитываются даже спортивные психологи, дефицит которых наблюдается по всей стране.

ЗАПРЕТНЫЕ ПЛОДЫ ФАРМАКОЛОГИИ

Отдельной темой в спортивной медицине являются допинговые разговоры. Употребление запрещенных препаратов спортсменами, случайное или намеренное, считается бичом современного профессионального спорта. Сообщения о том, что пробы того или иного атлета дали положительный результат, всплывают регулярно. Одним из последних громких скандалов стала двухлетняя дисквалификация семи российских легкоатлеток, которых обвинили в подмене допинг-проб перед самым началом Олимпиады-2008. Обжигалась на этом и сама Нина Виноградова, когда во время зимних Игр в Турине ее подопечная Ольга Пылева была отлучена от биатлона за применение фенотропила, содержащего запрещенный Всемирным антидопинговым агентством (ВАДА) карфедон. И на городском форуме директор НПЦСМ заострила внимание присутствующих врачей на том, что фармакологические средства для нужд края следует закупать централизованно — строго по спискам ВАДА. Также Нина Анатольевна сообщила, что в скором времени в Красноярск прибудут четыре офицера, представляющих Российское антидопинговое агентство.

— После взятия пробы помещаются в специальный контейнер, — рассказала она, — этот резервуар опечатывается и с допинговым курьером отправляется в московскую лабораторию для промежуточного контроля спортсменов, которые входят в составы сборных и выступают на уровне Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы. Промежуточный контроль подразумевает: пробы могут браться в процессе тренировочного цикла на месте, чтобы не было дополнительных затрат. Соответственно, они могут проводиться и на российских соревнованиях.

Количество проб, которые могут быть взяты у одного спортсмена, зависит от положения каждой федерации по виду спорта. Кратность может быть раз в три месяца, раз в полгода, в зависимости от каких-то заключений или подозрений. При этом четкую границу между препаратами, запрещенными и официально использующимися для восстановления, провести трудно.

— Как говорится, палка имеет два конца, — разводит руками Виноградова. — Совершенно четко в разряд допинга можно отнести группы анаболических стероидов, психостимуляторов, запрещенных наркотических веществ, бета-блокаторов. Это препараты, которые имеют вредное воздействие на организм и серьезные побочные эффекты. Все остальное очень сложно. Сейчас, например, широко и эффективно развивается метаболическая терапия, идут споры о внутривенных инъекциях и капельных вливаниях. Ведь, учитывая высочайшие нагрузки, которым подвергаются спортсмены, возникают некоторые моменты, требующие вмешательств. И в данном случае это будет лечением. Есть, например, препараты, которые находятся в списке ВАДА, однако в качестве терапевтического лечения их использование допускается — при обязательном условии правильно оформленной медицинской документации.

Принимая во внимание все эти обстоятельства, докторам, которые находятся при спортсменах высокого класса, нужно всегда быть начеку и бдительно следить за постоянно обновляющимся перечнем ВАДА, чтобы случайно не “накормить” своего подопечного чем-нибудь эдаким. Ведь, если задуматься, даже дисквалификация может стать довольно мягким наказанием на фоне того, что летальные исходы от употребления допинговых препаратов не так уж редки. Кстати, следователи, которым поручено вести дело о внезапной смерти Алексея Черепанова, не исключают, что на исход трагедии, причиной которой названа сердечная недостаточность, могли повлиять запрещенные стимуляторы: кровь хоккеиста была отправлена на пробы.

0
Комментарии (0)