Подарил Египту мельницу


Подарил Египту мельницу

Будто и не было пекинского триумфа Манкиева. Как и до Олимпиады Назыр первым приветствовал на тренировке своих друзей-красноярцев: шутил, обнимал, интересовался новостями. Смеялся вместе со всеми встречным подначкам. И все же я не удержался, спросил чемпиона: неужели ничего для него не изменилось после победы, которая так всех нас обрадовала в олимпийском августе?

— Если вы имеете в виду мое отношение к другим людям, то вряд ли. Изменилось мое отношение к самому себе. Понимая, что ребята, особенно молодые, смотрят на меня уже как на человека, который выиграл олимпийское золото, приходится себя постоянно контролировать. Надо на тренировках быть лучшим и самым трудолюбивым, и за ковром — в жизни — вести себя достойно, не позволять себе слабостей, расхлябанности. Чувствую ответственность не только за себя, но и за тех молодых борцов, которые захотят, быть может, взять меня как пример для подражания. Я ведь сам помню, как впервые приехал в Красноярск и впитывал каждое слово, каждую мелочь в поведении Бувайсара Сайтиева.

Победы плодят не только тех, кто хочет делать жизнь с чемпиона, но и невероятное количество новых друзей. Не тяготит это бремя?
— Нет. Приятно, что твой труд, твои успехи приносят многим людям радость. Запомнились и встречи в Красноярске, но особенно — у себя дома. Когда самолет приземлился аэропорту Магас города Слепцовска, то встречать меня приехали из моего маленького села и сел окрестных, наверное, три тысячи человек. И потом, когда мы ехали домой — в Сурхани, колонна автомобилей растянулась на 10 километров.

Как ты это определил?
— Ребята созванивались между собой по мобильным телефонам — они и подсчитали.

И что потом?
— Потом три дня мне некогда было даже просто чаю попить. Приходили родные, знакомые и совсем незнакомые люди. Разговаривали о жизни, о спорте, о планах. В эти дни особенно остро понял, что занимаюсь нужным делом и что-то сумел сделать для того, чтобы принести людям немножко радости в их жизнь.

Победы твоего брата Бекхана на международном турнире “Иван Поддубный”, а затем и на Кубке мира наверняка добавили радостных минут и чувства гордости за фамилию Манкиевых вашим болельщикам. Поджимает младший, выступающий в той же весовой категории, что и вы. Что делать-то с ним теперь?
— Помогать. Мы в Челябинске его секундировали вместе с нашим тренером Михаилом Александровичем Гамзиным, подсказывали, как правильно действовать на ковре.

А потом вы вместе готовились к соревнованиям Кубка мира. Тренеры не ставили вас в спарринг — кто кого, не организовывали мини-гражданскую войну?
— Вы знаете, президент нашей федерации Михаил Мамиашвили всегда говорит, что он даже не представляет, чтобы брат на брата пошел. Пусть и в спорте. И у тренеров наших достаточно способов определить, кто же из борцов лучше готов к соревнованиям. Что касается отбора к Кубку мира, то я немного приболел на сборах — простыл. И выбор тренеров пал на Бекхана. В принципе же я не намерен пропускать важные соревнования. Буду бороться и на чемпионате России, попытаюсь прорваться на чемпионат мира.

Каковы наиболее сильные качества у Бекхана?
— Он настоящий боец, и у него прекрасная функциональная подготовка. Никто не может сбить его дыхания. Бекхан всегда ведет активную борьбу до самой последней секунды поединка, стремится набрать как можно больше баллов. Иногда это мешает ему: он раскрывается, дает возможность набрать баллы и соперникам. Думаю, что это происходит от нехватки опыта. Мы с братом дружны, и у меня нет от него спортивных секретов. И вообще, можем обсуждать все темы. Избегаем только тех, что недостойны мужчины или касаются чего-либо чисто личного. Хотелось бы, чтобы и Бекхан мог в спорте добиться многого. Смог завоевать золото на чемпионатах Европы или мира, смог материально обеспечивать семью. А кого из нас ставить в команду — пусть думают тренеры.

Сейчас ты под особым контролем тренеров, судей, болельщиков. Это мешает?
— Знаете, тренировки служат для того, чтобы борец становился сильнее, был готов к различным поворотам в ходе поединка на международной арене. Поэтому иногда сознательно ставлю себя в ходе спарринга в сложные ситуации, чтобы отработать варианты на будущее.

Как не вспомнить тот “вертолет”, который ты продемонстрировал в Пекине?
— Да, соперник мог бросить меня на 3—5 баллов, но мне удалось вывернуться и отдать ему всего один балл. А потом — отыграться.

А что это за история, случившаяся с тобой в Египте, о которой намекнул мне Гамзин перед нашим разговором?
— Мы вместе там отдыхали после Олимпиады. Каким-то образом народ на пляже узнал, что я олимпийский чемпион по борьбе. И местные атлеты решили со мной помериться силой. Одного-двух я поборол легко. Но когда на меня вышла гора мускулов в 120 килограммов, то, признаться, я задумался, о том, что же можно с ним сделать. И что же он может сделать со мной? А Михаил Александрович еще подначивал сбоку что-то вроде: “Волков бояться — в Египет не ездить!” В общем, человек-гора — на меня, а я поднырнул под него, ухватился и сделал “мельницу”. Да так ловко все получилось, что противник мой чуть ли не головой в песок впечатался. Публика была в восторге. А соперник видно сильно огорчился: долго на песке сидел и думал о чем-то своем. Несбывшемся.

Назыр, но ведь “мельница” — это прием из вольной борьбы или борьбы самбо...
— Не забывайте, что я еще и боксом занимался, так что себя и своих близких в обиду не дам.
0
Комментарии (0)