Сергей Ченцов: «Расставшись с альпинизмом, даже парашют освоил»


Сергей Ченцов: «Расставшись с альпинизмом, даже парашют освоил»

«Моё увлечение скалолазанием, альпинизмом, наверное, можно считать движением вбок, в сторону, — признаётся Сергей Васильевич Ченцов. — Когда я окончил школу, а случилось это на станции Зыково, куда переехала наша семья из Хакасии, имел книжку спортсмена, в которой было написано: второй взрослый разряд по лёгкой атлетике и игровым видам спорта. Так что в скалолазание я пришёл несколько позже. Одно время школьником даже тренировался у Дмитрия Миндиашвили. Занятия вольной борьбой он тогда проводил в спортзале, где теперь размещается хоккейный клуб “Енисей”. На борьбу к нему я вместе с ребятами электричкой ездил из Зыково. Выходили на платформе Первомайской, когда ещё было светло, а вот возвращаясь обратно вечером, к платформе, бывало, приходилось пробиваться — район был интересный, всякое случалось». (Улыбается.)

Доктором технических наук я стал во многом благодаря, наверное, знаниям, заложенным ещё в школьные годы, — продолжает Сергей Васильевич. — Классным руководителем у нас был уникальный человек — Валерий Михайлович Вавилов. Наш классный кабинет был его лабораторией физики: полный доступ ко всем приборам, да и преподаватель всегда рядом, всё объяснит. Физика для нас стала одним из главных предметов, сильный был класс, да и с учительницей по математике очень повезло. Отмечу, что прежде в школе обучали и производственным профессиям. У школьников, например, была возможность получить так называемые отложенные водительские права. Старшеклассникам преподавали шоферской курс, они сдавали экзамены, и когда исполнялось восемнадцать, получали водительские удостоверения. А нас, например, начали учить профессии тракториста — машиниста широкого профиля: в тракторах, комбайнах, любой сельхозтехнике ребята-старшеклассники были по-настоящему подкованными. Помню, перед армией меня, слесаря-универсала, от предприятия направили на сельхозработы в колхоз. Сейчас там здравница “Красноярское загорье”, а прежде была просто деревенька. Отправился, кстати, я туда вместе с командой-бригадой хоккеистов-шайбистов, которые на сельхозработы ехали уже не в первый раз. Посадили их, как работников уже знакомых, на трактора, а мне говорят: “Вот во дворе уже два года без движения стоит ДТ-54. Сумеешь завезти — поедешь”. Проблема, как я выяснил, у него была с пускачом. Поколдовал, перебрал его: получилось — я ведь всё-таки был трактористом — машинистом широкого профиля. (Улыбается.) Доведись и сегодня сесть за рычаги, уверен, что справился бы, ведь это как умение кататься на велосипеде или плавать — остаётся навсегда.

Спусковой крючок

— После армии к вступительным экзаменам в вуз опоздал, пошёл на рабфак, где в основном были такие же, как я, свежедемобилизованные армейцы. В общем, поступил я в итоге в политехнический, на самую элитную в то время специальность — “электропривод и автоматизация промышленных производств”.

На Столбах, если честно, до тех пор бывал лишь однажды. А тут несколько человек в группе оказались заядлыми столбистами. Один из них Володя Лебедев — красноярец, пропадавший на скалах ещё с ранних школьных лет, он и предложил как-то: “Серёга, не хотел бы на Столбах побывать?”. Почему бы и нет. Для меня тот поход стал не просто экскурсией на ближайшие скалы. С Володей побывал я и на столбовских избах. В общем, Лебедев оказался тем самым спусковым крючком, который для меня обернулся выстрелом. И выстрел этот стал не холостым. Познакомившись со столбовскими ребятами, я уже просто не мог не приходить сюда снова и снова, погружаться в эту особую общность, супернадёжность, которые мне очень понравились, захватили. С тех пор, вот уже сорок с лишним лет я в этой среде, и мой жизненный лозунг — “Честь имею!” — это оттуда.

Настоящий Кузьма

— Тренироваться мы ходили на Китайскую стенку, Такмак, само собой разумеется, на Центральные Столбы. В то время существовало много спортивных обществ — “Водник”, “Труд”, наш “Буревестник”… В “Буревестнике” было сразу несколько команд. И все они, можно сказать, были жителями одной большой страны под названием “Скалолазание и альпинизм”. Обратите внимание: очень многие супружеские пары, и, добавлю, надёжные семейные пары, возникли именно благодаря особому общению, которое царило в этой стране. Не стал исключением в итоге и я, познакомившись со своей супругой именно в этой среде.

Отмечу, что столбисты оказались ещё и отличными студентами. У нас на факультете было две группы по электроприводу: в одной учились скалолазы, их все хвалили, а во второй ребята, которые лазают в другую сторону (улыбается), спелеологи. За ними закрепилась репутация прогульщиков и хвостистов. Впрочем, во второй группе учились Саша Богачёв и Коля Захаров, которые были всё-таки нашими парнями, столбистами. Может, как раз они в чём-то и поддерживали уровень успеваемости среди спелеологов.

Каждого из столбистов награждали кличкой. Меня совершенно неожиданно окрестили Кузьмой. А получилось это так. Как-то раз зимой мы с Сашей Богачёвым отправились на Столбы в избушку. Одеты были соответственно: в полушубках, шапках-ушанках — в то время приобрести пуховик, теплый, лёгкий и удобный, было мечтой нереальной. Подходим мы с ним к избе в своём крестьянском одеянии, и кто-то из ребят, увидев нас, выпалил: “Во, Кузьма с Никодимом притопали!”. Так и стал я Кузьмой. Потом ребята даже оправдательную базу под эту кличку подвели. “Топором ты владеешь ловко, по-мужицки, спокойно можешь избушку в одиночку срубить. И пообщаться нормально, по-мужицки, тоже способен. Ты всё умеешь — ты настоящий Кузьма!”.

Взрослея, набираясь опыта, многие из ребят становились альпинистами. Практически вся наша скалолазная братия того времени перешла в альпинизм. Кто-то из ребят занимался высотным альпинизмом, покоряя шести- и семитысячники. Другие, в их числе и я, отдали предпочтение спортивному альпинизму. Азы нам преподавали на сборах в альплагерях, которые в основном размещались в Средней Азии: Алма-Ате, Фрунзе, Душанбе, Ташкенте. Для нас, скалолазов-разрядников, кандидатов в мастера, это освоение особых сложностей не представляло. И, наверное, нам этот предварительно накопленный опыт во многом и помогал побеждать в соревнованиях, становиться чемпионами.

Звонок-подсказка

— Есть такой российский сайт — risk.ru — по сути мировой, потому что иностранцы на нём очень частые гости. Периодически на нём мелькает тема, которая называется “Звоночки от Бога”. Среди альпинистов есть поверье: получил два таких звоночка — когда ты должен был погибнуть, но остался жив, — меняй дорогу, выбирай что-то другое. Третьего звонка уже не будет, вернее, ты его попросту не услышишь…

Два таких звоночка прозвучали и в моей альпинисткой жизни. Первый был при восхождении на Кавказе. Я страховал впереди идущего. Место для страховки, узенькая каменная полочка, надо признать, была крайне неудобной. Удерживаться на ней приходилось почти в полувисячем положении. А чуть левее я приметил маленький уступчик, на который можно было поставить ногу, дополнительно упереться. Надо мной каменный нависший массив. По виду совершенно крепкий. Сделал я шажок к этому уступчику, переместился буквально на несколько сантиметров. И тут же висевшая надо мной глыба, тонн, наверное, в шесть, рухнула вниз. Шоркнула по локтю, оставила синяк и с грохотом ушла вниз. Это и был первый звоночек: не сделай я того шага, и всё было бы кончено. Хотя случайная смерть — это в правилах нашей мужской игры.

А звонок второй раздался во время восхождения на Пик Ленина. Решили сделать его предельно быстрым. В компании, которая на это восхождение подобралась, все были ребятами мощными, крепкими, опытными. Но отправились на высотное восхождение без необходимой предварительной акклиматизации. Только человека четыре такую процедуру в том сезоне прошли, а остальные посчитали, что сумеют выдержать. Но некоторые начали ощущать недомогания уже вскоре, в первый день, когда одолели перевальчик, прошли по леднику. Им пришлось вернуться. А мы решили продолжить подъём. И всё шло вроде без эксцессов: у кого-то, правда, появились рвотные симптомы, но посчитали, что причина в кормёжке. Заночевали. Мой звоночек раздался утром. Проснулся я вполне бодрым, состояние нормальное. Но когда вылез из спальника и решил присесть на рюкзак, промахнулся. Меня не просто немного повело в сторонку, я уселся сантиметрах в сорока от рюкзака. Что-то так ударило по мозгам, что координация почти полностью исчезла. Пришлось тоже спускаться, естественно, в сопровождении, со страховкой. Отходил я от этого дела довольно долго. Когда спустились на равнину и, вроде бы отлежавшись, я попробовал поиграть с ребятами в футбол, вызвал только хохот: пытался засветить по мячу, который находился совсем не в том месте. Такие остаточные сдвиги преследовали меня, когда уже и в Красноярск вернулись. Всё восстановилось лишь спустя время. Врачи опредёлённой причины так и не сумели назвать: какое-то нарушение, и всё на этом.

С тех пор, после своего второго звоночка, с горами я расстался. Жизнь довольно часто заставляет менять дорогу, от чего-то отказываться. Не надо сожалеть об этом. Убедите себя, что произошло невозвратимое, и вам нужно искать что-то другое. Та же самая жизнь предоставляет для этого столько возможностей — массу. Я, например, попробовал себя в дайвинге, подводной охоте, несколько лет отправлялся на экстремальные сплавы. Даже парашютный спорт освоил, совершил десятка полтора прыжков. Правда, пришлось свернуть и с этой дороги. Во время прыжка как-то попал в нисходящий поток — практически падение с открытым куполом. Изрядно приложился о землю, оцарапался весь. То же своего рода звоночек из той же серии: ищи адреналин в чём-то другом, братишка. (Улыбается.)

0
Комментарии (0)