Клубничное царство Медведцевой


Клубничное царство Медведцевой

«Ты знаешь, что картошку нужно сажать ростком вверх? Приезжай, покажу!» Этот майский телефонный разговор шокировал.

Как так? Неужели это та самая Оля Медведцева, которая убедила нас, что никуда уже не денется победа в эстафете Ванкувера. Та самая, которая в метельном Оберхофе 2004 выцеливала свое индивидуальное золото Чемпионата мира и та самая, счастливо и гордо вскидывавшая руки вверх на финише пасьюта в Солт-Лейке. Это она мне рассказывает про коварную для урожая жару и окучивание грядок? Долго в голове не укладывалось и, как выдались спокойные летние выходные, рванула в Красноярск. Как оказалось, в баньку, за клубникой, и невероятным спокойствием, царящем в доме Медведцевых.

На президентском Ауди в деревню Минино

Ранним утром в красноярском аэропорту не так уж многолюдно. Но даже без толпы даму в больших солнцезащитных очках сразу не узнать. Да и как, собственно, если не в очках ходить в родном городе известной телеведущей и двукратной Олимпийской чемпионке?

— Ну наконец-то доехала! Долго же ты собиралась. Без багажа? Отлично. — неторопливо берет Ольга под руку и идем к машине. — Сейчас едем домой, немножко отдохнешь и повезу тебя на экскурсию по городу.

А как же картошку полоть? — подшучиваю я.
— Валера неделю назад только уехал, он все уже сделал. Нам только ягоду собрать да огурчики

Садимся в чистенький президентский Ауди с модными номерами, в окне — солнечный утренний Красноярск, в выходной совсем пустынный и оттого еще более любезный, в машине — первые новости:
— Я ведь тоже собиралась в Эстонию с детьми, билеты уже купили. А в день вылета проснулась и поняла — не могу, не хочу. Устала от всего — от перелетов, от суеты, от биатлона. Дома хорошо.

Дома у Медведцевых и правда хорошо. И дом хороший. Большой, просторный, добротно сделанный. Землю в пригороде Красноярска купили в 2004, планировку и отделку сами придумывали, за 2 года дом построили и самые тяжелые годы пережили здесь. В тишине. Не замок рублевский, конечно, но телевизионщикам с каким-нибудь проектом «В гостях у звезды» развернуться было бы где. Один только спортивный уголок чего стоит! Здесь и все награды Валерия Алексеевича, и бесчисленные Ольгины медали, и стопки книг. Романов и детективов немного, больше в глаза бросается «Физиология спорта» Уилмора и прочая учебно-методическая литература.

Папина радость, красноярская гордость

Пока Ольга со старшей дочерью Дашей суетятся с завтраком, мы с папой греемся на ступеньках под солнышком. Валерий Петрович молодцом держится. В феврале, когда Ольга в Ванкувере была, не стало ее мамы. Об этом в доме Медведцевых не говорят, но с тех пор Валерий Петрович живет вместе с семьей Ольги. То, что папа дочкой по-настоящему гордится, раскрывается только после долгих разговоров. Когда задумчиво и с особым, отцовским блеском в глазах вспоминает:

— Сначала ходила в наш бородинский ансамбль «Улыбка», чего-то надоел он ей, просидела дома неделю, потом видим с матерью — после школы куда-то собирается. Куда, спрашиваю. На тренировку! На какую это? Лыжную. Вот и все. А потом уже не вытащить было. В снег, в холод, — ни разу не припомню, чтобы тренировку пропустила. Погода то в Сибири ого-го бывает.

Ну сейчас то уже можно и без снега-холодов жить. Переехать куда-нибудь поближе к столице, к Европе?
— Да нужна нам ваша Москва! Чего там хорошего то? Ты приезжай к нам почаще, сама все поймешь...

— Не хочу я никуда переезжать! Мне этот город очень много дал. Не люблю ни Москву, ни Европу, — говорит Ольга, глядя на солнечный город со смотровой площадки. — Там, в мегаполисах — для работы, а здесь — для себя. Ты знаешь, сколько в Красноярске народу собирается на детские олимпийские игры? Такой праздник делают! В этом году на открытие всех олимпийских чемпионов и призеров собрали, каждый из нас детей одного района выводил. Здесь очень много делают для людей, это правда. Сейчас я больше времени здесь провожу и вижу уже все другими глазами.

За нежными разговорами о родном крае проходит почти вся экскурсия. Следом за смотровой, на которой красуется часовня Параскевы Пятницы (та самая, что что нарисована на десятирублевой бумажке), едем к памятнику «Царь-рыбе» Виктора Астафьева. Ольга, похоже, историю родных мест хорошо знает, показывает деревеньку, где жил сам Астафьев, но обе понимаем — все это дежурные прогулки по достопримечательностям. Хочется быстрей на стадион. Красноярская «Академия биатлона» в этом году прогремела на всю страну. У российской команды всего три олимпийских золота. К двум из них красноярская биатлонная школа имеет прямое отношение.

— Трасса нормальная здесь, вот и начали гостиницу новую строить, чтобы на сборах ребята жили нормально — задумчиво оглядывает стадион Ольга. — Я когда закончила, здесь намного чаще стала бывать. Приезжаю иногда к ребятам на тренировки пообщаться, в августе здесь впервые будем проводить соревнования на призы Медведцевой и местного нашего спортивного магазина. Ребята сами предложили, планируют два раз в год проводить. Летом и зимой.

А сама не бегаешь?
— Думаю иногда — времени много, встала бы на роллеры, проехалась чуть-чуть, но не хочу, правда. — Шутя становится в изготовку, прицеливается, разворачивается и добавляет чуть грустно. — Наелась спорта.

Неспортивные страсти

Детские соревнования на ее призы и тихая жизнь в собственном доме с садом. Картинка была бы совсем идеальной, если бы, как в старом добром советском кино, процитировал бы сейчас кто-нибудь императора Диоклетиана с его капустой. Но огурцы, выращенные Ольгой Медведцевой, совсем не гигантские, а клубника не выглядела бы презентабельно на полках супермаркета. Правда, несмотря на не очень товарный вид, медведцевкая ягода супермаркетной один круг форы даст! Волшебно вкусная. Не то чтобы сладкая сильно, - пахнет по настоящему и вкус совсем как у лесной земляники.

— Говорят, она у нас переопылилась, — рассуждает Оля, сидя на грядке с тарелкой. — Клубника с земляникой переопылилась и стала меньше, но вкуснее.

Ты уже как садовод со стажем.
— Сейчас действительно в удовольствие поковыряться в земле. Хотя, в основном у нас огородом занимается Валера. Если что-то серьезное, перепахать, вскопать – приезжают специально ребята. Я больше навожу красоту. Вот по весне озадачилась цветами, поехала на рынок. Тетенька узнала и говорит — ну что, наконец время появилось для себя пожить?

Для себя и цветы, и огород, и баня рядом. Дочь и сын с мамой постоянно. Даже самым скептикам возразить нечего — та самая жизнь, которой никогда, по большому счету, у Ольги не было. Уже после хорошей русской баньки с вениками, поздним вечером садимся на террасе с чаем. Ольга в роскошном кресле, но в простеньком халате и укутанная в мамину шаль, совсем разомлела. Самое время для задушевного разговора.

Оля, ну не могут же клубника, картошка и огурцы в один миг стать такой же сильной страстью, как медали и победы, — завожу я самую непонятную для себя тему.
— А никто и не говорит, что это сильная страсть. Это спокойствие. Это понимание, что могу пойти полить огурцы, а могу и не пойти. Могу покопаться в огороде, а могу и полдня пролежать у телевизора. Никуда не надо. Ты знаешь, я Сеню отвожу порой в садик, прихожу и ложусь сплю. Может быть, это лень такая во мне, может, просто усталость.

Но ты же почти 25 лет в спорте. Такая неуемная была, стремилась, добивалась, возвращалась вопреки.
— А ты знаешь, у меня не тогда, а сейчас ощущение полной свободы. Ни на зарядку, ни на тренировку не нужно. Правда, умные люди говорят, что пройдет. Может через год, а может, и через 10. Вот говорят иногда — у спортсмена жизнь недолгая, а у нас ведь год за три. Настолько насыщенно, интенсивно все, что когда заканчивается, когда добился того, к чему стремился, ничего вообще не хочется.

Но ведь организм же просит, он же привык работать много.
— Были моменты. Мышцы болели дико. Ощущение такое было, будто от кости отходили. Я головой то понимаю — пойди потренируйся, чуть побегай, подгрузи немного, но не хочу и не могу заставить себя.

Так же не может быть всегда. Ты отдохнешь и захочешь снова к чему-нибудь стремиться. И что тогда?
— Вот когда отдохну, тогда и будем думать.

Что обязательно придумает, к чему стремиться, сомнений нет. Просто ей сейчас именно так хочется. После того, как четверть века с редкими перерывами человек живет по жесткому расписанию, под постоянным давлением, вниманием и ожиданием всех окружающих, вдруг ощутить себя себе принадлежащим — настоящая свобода. И наполниться ей хочется до предела.

Жизнь спортсмена очень рано заканчивается, вспомнилось почему-то уже сидя в самолете на пути обратно в Москву. Но, глядя на Олю нынешнюю, подумалось, - может быть, нормальная человеческая жизнь очень поздно начинается?
0
Комментарии (0)
Золотом делиться отказались

Золотом делиться отказались

Так получается, что в этом биатлонном сезоне традиционные соревнования на призы двукратной олимпийской чемпионки Ольги Медведцевой пройдут дважды. Старты,...