Даниил Ердаков: "Буре был олицетворением хоккейной звезды"


Даниил Ердаков: "Буре был олицетворением хоккейной звезды"

Нападающий «Сокола» Даниил Ердаков рассказал о работе нянькой, детской мечте быть вратарем, и о том, что в Челябинске дураков не держат.

- Расскажите, как вы пришли в хоккей. Самому захотелось или родители отдали?
- Самому захотелось, но родители отдали (улыбается). Детское желание возникло очень просто: дома смотрел телевизор, увидел, как дяди в форме бегают по льду, борются за шайбу. Не понимал, естественно, что там к чему: просто нравилась коньки и свитеры, скорость, силовая борьба, голы, победы, радость. И сказал маме, что хочу заниматься вот этим. В 4,5 года в первый раз пришел на стадион «Трактора», две остановки от дома было, пешком ходили.

- Обычно отцы сыновей приводят.
- Мама воспитывала. Она сама в детстве спортивная была, занималась всем подряд. А единственный профессиональный спортсмен из семьи – это дядя, он тоже в хоккей играл.

- За какие команды и каких хоккеистов вы болели в детстве?
- Как сейчас помню: когда нам в «Тракторе» пришли первые игровые майки – была дикая борьба за номер 10, человек шесть на него претендовали. Достался он в итоге Женьке Дадонову. Естественно, это номер Павла Буре, он тогда был идеалом, все хотели быть как он – с десятым номером, играть в НХЛ, забивать очень много голов. Не сказать, что мне
его игра нравилась, но он был олицетворением хоккейной звезды для меня. А сейчас – другие идеалы: Паша Дацюк, Кросби. Из наших хоккеистов, в «Соколе», Димка Пасенко нравится (смеется). А номер мне на душу лег – 15. Не было такого, что хочу именно его, просто посмотрел на те, которые были, и понял: мое.

- Какое самое яркое воспоминание у вас осталось от детского хоккея?
- Кроме борьбы за десятый номер… Да не было ничего такого. И первую заброшенную шайбу не помню. Разве что первая игра. Мама моя знала одного тренера, впоследствии и я его узнал, достаточно известный хоккейный специалист. Он тренировал тогда пацанов на три-четыре года старше меня, «Космос» его команда называлась. И проходил у них какой-то чемпионат, без жестких рамок. Ну а поскольку я на «Тракторе» тогда практически жил – с утра приходил и до вечера там с кем-нибудь катался, то мы попросили этого тренера, чтобы я с ними сыграл. Тренер ставил на этот турнир свои цели, и, естественно, времени на льду я провел мало. Но помню, как он дал мне две последние смены – прочувствовать. Я выскочил, а там все дяди такие бегают, в детском же возрасте же разница очень заметна. Лет семь-восемь мне было. И эта атмосфера впечатлила: когда сидишь-сидишь, смотришь, а потом раз – и играешь. Я не забил тогда, но «шухер» возле ворот создал. Так вот все и пошло, понравилось.

- Почему вы стали нападающим, и как начали играть слева?
- А я вообще изначально мечтал стоять на воротах. Наверное, очень многие дети, приходящие в хоккей, хотят быть вратарями: они такие важные, всегда в центре внимания, от них столько зависит, у них такая форма красивая. Но мой первый тренер, с которым я работал довольно продолжительное время – Борис Владимирович Самусик – сначала поставил меня в защиту. Около года я провел в обороне. Хотя тогда еще не было особого смысла разделять игроков по амплуа, практически одной кучей все катались. А когда более-менее начали формироваться навыки, меня определили в центр. Пока был в «Тракторе» – очень продолжительное время играл центрального. А потом перешел в «Мечел», это был где-то восьмой класс школы, и меня поставили на левый край. И там мне больше понравилось. Неудивительно: от центра требуют играть в обороне, а от крайних – забивать голы.

- Сейчас вы лидер «Сокола», до этого прошли через «Локомотив» и «Спартак», но сам вы – воспитанник
челябинской школы. Челябинцы в межсезонье не звали к себе?
 - От челябинских команд были только «полупредложения», никакой конкретики.

- Чем вообще, по вашему мнению, в нашем хоккее отличаются именно челябинские воспитанники?
- Как нам постоянно говорил многоопытнейший российский специалист Петр Ильич Воробьев: «Здесь дураков не держат, в Челябинске всегда умели играть в хоккей».

- А кто из тренеров, с которыми вы работали, внесли наибольший вклад в развитие вас, как хоккеиста?
- Наиболее большое влияние на меня, как на нападающего, оказал Вячеслав Валентинович Долишня, который стал нашим тренером в «Мечеле» за два года до моего выпуска. Он рассказывал такие тонкости, которые могут пригодиться именно форварду. А как игрока командного, способного решать тактические, более глобальные задачи – меня сделал Петр Ильич Воробьев. Если слушать, что он говорит, если выполнять все его задания на тренировках – невозможно не заиграть.

- Как сами обозначите характер своего поведения на площадке?
- Я не злопамятный, но злой, и память у меня хорошая. А если без шуток, то стараюсь быть спокойным, с холодной головой и горячим сердцем. Когда нужна агрессия – могу включить, но в основном стараюсь обходиться без этого, у меня другая направленность.

- Многие хоккеисты, да и вообще спортсмены рассказывают, что в спорте и в жизни они как будто два разных человека…
- Честно говоря, я уже забыл, какой я в жизни. Сейчас я молодой отец (улыбается). Месяца три уже и в кино не был. Семья – хоккей – семья, третьего не дано.

- Сейчас «Сокол» имеет хорошие шансы войти в плей-офф. А что, по-вашему, не получалось в начале чемпионата?
- Команда очень сильно обновилась. Я не выяснял точное процентное соотношение, но процентов на 60 – как минимум. Ушли прошлогодние лидеры, пришли другие люди, другие тренеры, немного поменялось руководство, и система клуба в целом претерпела большие изменения. Редко кому в подобной обстановке удается сразу же наладить игру и удачно стартовать. Даже в КХЛ, имея огромные деньги, сложно с ходу начать выигрывать, все равно требуется время, чтобы притерлись друг к другу игроки, тренеры, даже
обслуживающий персонал. А сейчас период формирования прошел, и мы заиграли лучше.

- Вы тоже к середине «регулярки» разыгрались, с чем это связываете? Неужели не накопилась усталость за прошедшие месяцы?
- Усталость – нет, нисколько. Разве только в психологическом плане от перелетов, надоели самолеты уже. Я столько в жизни не летал. На трамвае в детстве, наверное, меньше ездил, чем сейчас на самолетах летаю. А почему разыгрался – это к предыдущему вопросу. С каждой неделей, с каждой тренировкой чувствуешь партнеров лучше, вырабатывается рефлекс. А еще – приходишь на арену как домой: все знакомое, привычное, комфортная атмосфера, нет напряжения, а для хоккеиста это очень важно, чтобы он показывал свою игру в полной мере.

- Нет цели угнаться за лидерами бомбардирской гонки лиги? А цели вернуться в КХЛ?
 - Догнать, и перегнать (смеется). И в КХЛ хотелось бы вернуться. Но пока цель немного другая – помочь красноярскому «Соколу» выйти в плей-офф и достойно себя там проявить.

- Что считаете своей самой сильной стороной на льду?
- Это вопрос больше к моему тренеру, чем ко мне. Но если к нему с этим вопросом обратиться – он тоже задумается (смеется). Во мне всего в меру.

- Как у вас происходит восстановление после матчей? Многие игроки говорят, что в ВХЛ с этим трудно, причем как с физическим, так и с эмоциональным.
- Кто так говорит – им надо Рашита Рафиковича Галимжанова в команду, и у них сразу все нормально станет с восстановлением. Ему только кнута не хватает в руки, чтобы после тренировки и игр нас загонять в тренажерку на растяжку, на велосипед, в баню. Дома с восстановлением у нас проблем никаких. А вот на выезде очень тяжело, особенно когда приходится после игр сразу улетать. Мы команда с не очень большим бюджетом, не «Рубин», не «Торос», так что летаем на рейсовых самолетах, а они под нас подстраиваться не будут.

- С какими серьезными проблемами вы сталкивались по ходу карьеры? Травмы, недоверие тренеров, недопонимание с партнерами…
- Со всем этим не сталкивался только тот, кто по-настоящему не играл в хоккей. И всегда исход зависит от человека, как он преодолеет ту или иную неприятную ситуацию. Нет безвыходных положений. Кто-то посылает партнера на три
буквы, а кто-то постоянно с партнером договаривается, ищет в нем лучшие стороны, ищет проблему в себе. Я не говорю, что всегда нахожу компромиссы, но по крайней мере всегда стараюсь.

- Чем увлекаетесь помимо хоккея? Экстрим, компьютерные игры, кино, книги, путешествия?
- В 23 года я женился, потом у нас появились два прекрасных парня – Святослав и Яромир, которых мы сейчас воспитываем. Так вот первое мое увлечение – укачивание ребенка на руках. Второе – прогулки с ребенком на улице. Третье – держать ребенка столбиком после кормления. Четвертое – менять подгузник на скорость. Вот мои хобби на ближайшие два года. И я считаю, половина из них очень экстремальные (смеется).

- Прошло уже полсезона, привыкли к Красноярску? Или привыкать не пришлось, ничего не забылось с позапрошлого сезона?
- Никто не забыт, ничто не забыто - все помню, но обойти город по второму разу сейчас катастрофически нет времени. Хотя хотелось бы. Город действительно понравился с первого раза. Ничего не изменилось, как будто бы и не уезжал.

- Что скажете о красноярских болельщиках?
- Пользуясь случаем, хотелось бы поблагодарить их за великолепную поддержку. Они с каждой игрой болеют за нас все сильнее и сильнее, мы ощущаем это на льду, стараемся их радовать. Очень приятно и когда люди приходят на различные акции, проводимые клубом, особенно дети. Популяризация хоккея в Красноярском крае поставлена на поток. Очень много для этого делается. Мы это видим, и понимаем ответственность, с которой выходим на лед.

- «Сокол» сегодня – одна из самых «домашних» команд лиги, чем объясните?
- Ответ на этот вопрос вытекает из предыдущего. Все для болельщиков! Люди приходят посмотреть на красивый, качественный хоккей, и мы стараемся им его преподнести. Тем более, когда они так поддерживают… Не зря же говорят, что шестой полевой игрок – борт, а болельщик, получается, седьмой. Так что мы вообще всемером дома играем. Как сопернику против семи впятером выходить (смеется)? Только проигрывать.

- Что можете сказать о ситуации в московском «Спартаке»?

- Это печально, когда существование такого именитого клуба встает под угрозу! Я надеюсь, что ситуация разрешится и КХЛ не останется без самобытного и любимого болельщиками «Спартака». В тяжелую минуту хотелось бы выразить слова поддержки руководству и игрокам. «Спартак» должен существовать, и только на высоком уровне.
0
Комментарии (0)