Владимир Синатулин: «Аквайс — спорт перспективный»


Владимир Синатулин: «Аквайс — спорт перспективный»

Из пятидесяти пяти медалей, завоёванных Владимиром Арифуловичем Синатулиным во множественных его заплывах в холодной воде, самыми ценными наградами, как признаётся он сам, являются два помещённых в рамочки сертификата. Это официальные подтверждения о том, что два его рекорда занесены в Книгу рекордов России.

“Надеюсь, не последние, — улыбаясь, говорит их обладатель, известный красноярский пловец-экстремал, член клуба закаливания “Криофил”. — Места на стенке в моей комнате вполне хватит и ещё для нескольких”.

— Вы коренной красноярец?

— Нет, в Красноярск меня занесло в 1962 году после армейской службы. А родился и вырос я в Горьком, нынешнем Нижнем Новгороде.

— Там, на Волге, вероятно, и приобщились к моржеванию?

— Плавать я научился лет в десять, и действительно не боялся окунуться в воду в любую погоду, и не только летом. Но это было просто увлечением, я ведь попутно был и спортсменом местного “Динамо”. Семь лет занимался конькобежным спортом, а летом пересаживался на велосипед: льда не было, а форму-то надо было держать, получать нагрузки. По конькам заработал первый разряд, а на велосипеде в шестнадцать лет стал чемпионом города. Сил, энергии было столько, что мне даже предложили пересесть на трековский велосипед.

— Плавание, выходит, в ту пору для Вас ушло на второй план?

— Ничего подобного. Перед армией я начал заниматься в военно-морском клубе. Определили меня матросом на яхту-сороковку, и мы ходили в плавания по Волге, бывало, до самой Казани. Очень мне это нравилось — паруса, полноводная река, романтика! Ну а разве бывают матросы без навыков в плавании? Вот и стал я попутно всячески развивать свои познания в этом деле. А они уже имелись: ещё пятнадцатилетним я переплывал Волгу, а передохнув, вплавь возвращался обратно. Народ, помню, удивлялся такой отчаянности.

— В армии тоже приходилось демонстрировать свои умения пловца?

— Нет, на службе для этого условий, к сожалению, не было. Попал я не в Морфлот, а в сухопутную артиллерийскую дивизию, служил три с половиной года в Армении. А там не поплаваешь: речка неподалёку протекала, но была она всего-навсего по колено. Я служил водителем, возил полковника, коменданта города Ленинакана. Ближе к дембелю учли моё желание, а я указал, что хочу после службы отправиться на строительство Красноярской ГЭС. Так и прибыл из Еревана в Красноярск по комсомольской путёвке. Уже на вокзале понял, что приехал в Сибирь: такой морозище — минус 43! Неуютно, признаться, было чувствовать себя в солдатской шинели. Но это была не самая печальная вещь. Куда горше оказалось то, что доблестным гидростроителем стать так и не довелось. Устраиваться на работу нас подобралась целая группа водителей-дембелей. Прибыли в Дивногорск, а кадровик вышел к нам и говорит: “Какие из вас шофера? Вон, посмотрите, сколько во дворе разбитых такими же орлами, как вы, машин стоит”. В общем, отбраковали нас как специалистов. Обидно было до слёз. Но не возвращаться же домой. Устроился в Красноярске в автобусный парк, стал водителем автобуса. Через пять лет ушёл грузчиком на мелькомбинат, потом в “Квазаре” работал — в общем, помотало…

— Енисей сравним с Волгой?

— Мощнейшая река! Как было не продолжить свои занятия по закаливанию. Так со временем и оказался в клубе “Криофил”. Но сначала занимался в Академгородке у Владимира Андреевича Павлова. Профессор, большой энтузиаст этого дела, он в районе Гремячего поставил избушку, объединил таких же любителей, целая команда у него была: Петряева, Шереметьева, Костырева, Солодухин, Цыганков... Человек десять точно было. Коля Цыганков, кстати, в Книгу рекордов Гиннесса попал. Было на кого равняться, с кого пример брать. Но мне, в ту пору жившему в бараке на мелькомбинате, удобней было всё же добираться до острова Отдыха, вот и решил перебраться в “Криофил”.

— Есть ли среди пловцов те, кто по-настоящему смогли Вас удивить?

— В 1989 году к нам приехали самые, наверное, титулованные тогда из отечественных пловцов: двукратный чемпион Европы Ахмед Анарбаев и серебряный призёр Олимпиады Сергей Крышин. Они стали участниками самого первого заплыва от Дивногорска до Красноярска. Меня выбрали сопровождающим, чтобы я на спасательной лодке показывал фарватер. Это тоже было почётно. Я и не представлял, на что, оказывается, способны эти парни. Если мы, к примеру, одолевали двадцать километров за три часа, то они за полтора укладывались. Я чуть руки на вёслах не оставил, сопровождая их. А они только поторапливали: “Быстрее! Быстрее!”. Ну, думая, попал! Мозоли на ладонях долго потом саднили. А на следующий год такой же заплыв повторил наш земляк Юрий Лопатин — человек, который тоже вызывает у меня только уважение.

— А когда случился Ваш первый заплыв?

— Впервые довелось поучаствовать в соревнованиях на Телецком озере на Алтае. На те международные соревнования мы вместе с Ниной Петряевой отправились, она уже мастером спорта была. На марафон меня тогда не поставили, но первые свои семь с половиной километров проплыл. Мы тогда второе место заняли. Приезжаю домой, жена спрашивает: “Какую тебе награду вручили?”. “Майку”, — отвечаю и гордо показываю ей призовую футболку. “Ну и чудаки же вы, — говорит. — Стоило ради этого в такую даль ездить, себя испытывать?”. Женщина, чего с неё возьмешь.

Семьёй я обзавёлся в 65-м году. Супруга моя родом с Майкопа, тоже по комсомольской путёвке оказалась в Красноярске. Сын Сергей родился в 66-м. Я, кстати, и моржеванием серьёзно занялся, когда его в школу, а заодно в “Динамо” на борьбу определил. Не подвёл, спортивным парнем вырос: выполнил мастера спорта, а после того, как выступать закончил, стал тренером по самбо.

— Владимир Арифулович, Ваш спорт справедливо считается экстремально опасным. Бывали случаи, когда в этом приходилось убеждаться самому?

— После соревнований на Телецком озере Володя Гребёнкин, тогдашний руководитель нашей спортивной федерации, сказал, мол, чтобы попасть в сборную, надо проплыть от Дивногорска до Маны. Набралось нас таких кандидатов шесть человек, в том числе и я. Честно скажу, я еле дотянул, вода оказалась значительно холодней, чем думал. Но до финиша догрёб. А вот в Усть-Мане, уже когда всё закончилось, поднялся на палубу сопровождавшего нас судна и отключился — потерял сознание. В себя пришёл от ощущения тепла, растекавшегося по телу. Оказалось, что ребята, видя, что растирания ни к чему не приводят, по совету врача натянули на меня гидрокостюм, в нём я и отогрелся. Даже жарко стало. Открыл глаза, а они: “Думали, что кранты — глядим, а у тебя уже и ноги посинели”. Это, говорю, не кожа посинела, а просто краска — я накануне заплыва на влажное тело трико надевал, оно полиняло и отпечаталось. В общем, наделал я тогда переполоху. (Смеётся.) Но в сборную всё же попал! А это столько возможностей: для новых соревнований, знакомств, контактов, новых поездок. Как-то сообщили, что со мной хочет встретиться Александр Брылин — известный пловец и организатор из Благовещенска, приглашает на заплыв. Так и началось моё знакомство с Брылиным, с Дальним Востоком, восемь лет ездил в Благовещенск.

— На Ваш взгляд, где условия суровей: у нас или у них?

— У дальневосточников. У них там такие суровые реки, как Бурея, Зея. На Бурее я, например, совершенно не мог понять, куда дует ветер. Там он постоянно меняется: то с силой ударяет в лицо, то почти тут же получаешь такой же удар, но уже сбоку или в спину.

— Насколько обширной получилась география мест, где Вам удалось побывать, совершая заплывы?

— География действительно обширная. Я был на Алтае, Дальнем Востоке: в Комсомольске-на-Амуре, Благовещенске, Николаевске, Владивостоке... Теперь вот готовлюсь отправиться на чемпионат мира в Таллинн. Но, признаюсь, больше всего понравились и соревнования, и судейство в китайском Харбине. Солнечный остров — название вроде такое тёплоё, а на самом деле всё как у нас в Сибири: и минус 30 градусов, и минус 40. В Китае, наверное, раз пятнадцать в общей сложности побывал, я у них там даже почётным гражданином был провозглашён.

— Моржевание у китайцев тоже популярно?

— Очень сильно. Именно там, пожалуй, самые смелые и отчаянные моржи. Татарский пролив в 2010 году, к примеру, проплыли только они, китайцы. А с ними и я — восьмым номером в их команде. Они мне, россиянину, сами предложили войти в их состав — наверное, оценили по выступлениям в Харбине. (Улыбается.) Заплыв в Татарском был очень сложным. До сих пор памятны ощущения, которые испытал на волнах, — то вверх, то вниз. Шум, штормовой рёв, из-за которых ты абсолютно ничего не слышишь. Только по зажжённой сигнальной ракете я, например, понял, что мне дают знак подплыть к катеру. Но в целом плыть было даже легко. Я вообще волны люблю ещё с Каспия — качаться на них было очень приятно. В Татарском проливе, конечно, они были совсем не ласковыми, штормовыми, но для меня всё-таки оставались привычными.

— Не пробовали подсчитать: сколько километров в общей сложности Вам пришлось проплыть в ледяной воде?

— По моим подсчётам, перевалило за десять тысяч. Один только дальневосточный, названный Великим амурским заплывом, составил дистанцию около трёх тысяч километров: Албазино — Благовещенск — Хабаровск — мыс Погиби на Сахалине. Он проходил в три этапа, в 2008—2010 годах, и каждый из этапов был посвящён юбилею какого-то исторического события: 150-летию Амурской области; 200-летию графа Муравьёва-Амурского; 65-летию Победы в Великой Отечественной, окончанию Второй мировой войны, а также 160-летию Николаевска-на-Амуре. Как видите, моржи — не только экстремалы, но и патриоты, свято чтущие историю своей страны.

Кстати, определение “моржи” не совсем верное. Моржи занимаются не спортом, а закаливанием. А вот сторонники аквайса, зимнего плавания, ставят перед собой другие цели — спортивные.

— Официальный возраст у аквайса ещё совсем молодой, а каковы его перспективы?

— Уверен, что они очень существенны. Он уже вышел на международную арену, по зимнему плаванию проводятся чемпионаты мира. Надеюсь, что со временем аквайс-спорт будет включён и в олимпийскую программу. Если программа летних Олимпиад явно перегружена, то в зимних Играх такие шансы есть. К тому же у зимнего плавания есть один немаловажный возрастной плюс: если в классическом плавании спортсмен реально может оставаться участником двух-трёх, четырёх олимпийских циклов, то аквайс-спорт позволяет успешно заниматься, выступать людям более зрелого возраста. Мне, например, 76 лет, сегодня на чемпионатах мира я выступаю в возрастной категории “до 79 лет”, но могу рассчитывать на продолжение выступлений и после восьмидесяти, для аквайс-спорта это реальность. И ещё один аргумент в пользу зимнего плавания. Оно наглядно демонстрирует возможности человеческого организма, а ведь в этом и заключается главный смысл олимпийского движения.

0
Комментарии (0)
Никто не замерз, все доплыли

Никто не замерз, все доплыли

В Красноярске в открытом бассейне реки Енисей состоялся краевой фестиваль по ледяному плаванию, в рамках которого прошел и открытый...

Максим Ишкельдин: Очень хочу домой
Хоккей с мячом

Максим Ишкельдин: Очень хочу домой

После завершения предварительного этапа розыгрыша Кубка России полузащитник «Енисея» Максим Ишкельдин поделился своими впечатлениями о турнире и об игре...